(no subject)

в затопленных деревнях всплывают деревянные дома
- всей рамой из бревен организованно вверх, главное
оторваться от дна, которое было огородом справа и
лодочным сараем слева. в этом случае выталкивающая сила
Архимеда тянет бревна наверх, потому что они легче воды, а
из щелей в полу всплывают хлебные крошки и шелуха семечек подсолнечника

хуже всего телеграфные столбы выше по склону (если течение прижимает к бывшему склону) и такой дом путается в проводах первой исторически телефонной линии. медной, толстой, почему-то не срезанной на металлолом. стоит одному бревну застрять – и тогда другие бревна осыплются как лепестки семидневного тюльпана, одно за одним, и покатятся огородами домой, ломая под водой калитки. и сминая сухое - то есть и мокрое на стометровой глубине, но при этом всегда сухое - поле подсолнечника

(no subject)

однажды отправился плясать иван на площадь с утра // к своим ногам он привязал две пары жестких подков // и вот кружит иван у столба, где плещется полотно // а люди тихо стоят вокруг и слова не говорят // над носом ивана кружатся дом, древко, вокзал, монумент // а он глядит на предметов ряд и тихо им говорит - и если лавр и синева не могут тебя заменить // то значит я не смогу тебя внутри себя заменить

- это чей я пытаюсь насвистеть уже полчаса размер стиха? Гандлевский, Степанова? переживаю

30,36,42

Я не пойду завтра на площадь. Потому что получил то, чего требовал на Болотной. Они честно сосчитали бюллетени, включая, наверное, мой. Друзья-наблюдатели докладывают со своих участков в московских спальниках - где 52.2, а где 49.7, и я верю друзьям. После этого скандировать "они украли наши голоса" как-то глупо.

Мы согласились на подмену понятий: сначала требовали честных выборов, потом аккуратного подсчета галочек. Это, как замечает профессор-математик Шень, вообще-то разные вещи. Я впервые в жизни согласился играть с шулерами, сходил проголосовать - и теперь не имею больше права сказать, что не верю в весь этот аттракцион.

Теперь мы больше не посторонние и даже не проигравшие, а побежденные. Путин уже сказал на Манежной, что они (страна) победили нас, провокаторов.

К следующим выборам мне будет 36, к концу второго срока - 42. Если даже серое говно схлынет за день, радуга возможностей засияет всеми красками не для лысого меня с детьми и имуществом. А шесть лет в качестве врага и маргинала не прибавят тонуса экспериментировать и выебываться, когда это никому не нужно.

Говно, говно, говно.

(no subject)

Для меня индикатор положения дел в стране - возьмет ли "Русский репортер" интервью у 27-летнего Макса Каца, который решил выдвинуться в городские депутаты Щукино

Его программа - почти расшифровка лозунга "Мы представляем себя" моих друзей Олеси и Маши: "Это совершенно бессмысленный орган, не имеющий никаких полномочий. Однако я решил принять в этих бессмысленных выборах участие".

Как поведет себя РР, мне интересней, чем личность Макса Каца. Когда-то журнал, где я работал, страшно любил слово "прогрессоры".

Будь я лирик, я бы уподобил РР лебедю, который - дальше сухая зоология - никогда не уходит в воду всем телом, а щиплет водоросли на глубине, до которой может дотянуться шея. Сам он болтается на воде, как поплавок.

Дальше, будь я лирик, я бы сравнил уровень несвободы с уровнем воды. Когда он небольшой, можно суметь дотянуться до самого дна. РР тоже не ныряет особенно глубоко, зато в роли поплавка дает понять, где начинается несвобода.

Вот свежий РР публикует статью "С кем вы, мастера культуры?" - срез мнений, любит творческая интеллигенция власть или не любит. Мнение Акунина, рупора оппозиции, выгодно оттеняют мастер Сергей Лукьяненко, мастер Говорухин, мастер Машков и мастер Владимир Кристовский (это музыкант группы уматурман) - им принадлежат первые полторы страницы разворота. Догадайтесь, за какого они кандидата? Мастера Пугачева и Тимати представляют умеренный фронт - типа, не безоговорочно за Путина, но уж точно в стороне от всякой оранжевой мерзости. А Акунин с Улицкой отдуваются за всех несогласных в подвале правой полосы.

Тот РР, где я работал, держал свою рубрику "Культура" ради Захара Прилепина и Захара Мая, БГ и Шевчука, ради Горалик, Пелевина и Федора Сваровского. Вероятно, случилась техническая накладка и эта группа перестала быть репрезентативной.

Словом, весь в нетерпении.

инфляция кортежей

бог ехал в пяти машинах
прочел у слуцкого и зообразил, что кортеж сталина - это всего пять машин, всего
то есть херь по сравнению с кортежем кадырова и даже мелкого номенклатурного говна вроде кирилла